Мифы и легенды советского велоспорта: Юрий Петрович Самойлов. (Часть II : Воспоминания спортсменов)

jp_sam_ii_s А пока спортсмены забылись в тревожном сне, их боевые велосипеды моет, чистит, проверяет Юрий Самойлов, лучший механик нашей страны, человек, который в дни гонки практически не знает, ни сна, ни отдыха.   «Вот финишируем, тогда лягу и просплю в прекрасной Варшаве все свои выходные дни, а пока… не имею права».

Виктор Капитонов.

История редко забывает чемпионов. В 70х годах прошлого века советские велогонщики были настоящими «рок — звездами», им рукоплескали стадионы. Они выигрывали престижные гонки, получали медали и венки победителей, всходили на пьедесталы. Газетные полосы пестрели описанием их подвигов и побед. Поэтому даже в наше время легко найти краткую биографию любого спортсмена прошлого века. В этой биографии будут прописаны все награды и достижения. А механики? Ну а что механики, они всегда были в тени, не всходили на пьедесталы почёта и о них редко писали газеты. Поэтому история велоспорта почти забыла их. Но вот спортсмены никогда не забывали о людях, от которых часто зависела победа всей команды.

Во время подготовки первой части статьи я искал книги по велоспорту советских времен, интересовали конечно же мемуары тренеров и спортсменов. И было совершенно не удивительно, что во всех найденных книгах приведены воспоминания о Юрии Петровиче Самойлове. И какие! Это всегда воспоминания о «Человеке» с большой буквы. Их то я и собрал в этой части статьи.   Первое, с чего хотелось бы начать, мемуары о гонках тренера советской сборной — Леонида Михайловича Шелешнева, человека который привёл Самойлова в большой спорт. В его книге «Большие гонки» Самойлову посвящена целая глава под названием «Механик», которую я привожу здесь целиком. samoylov004

Воспоминания Леонида Шелешнева

МЕХАНИК

Для большинства спортсменов Юра Самойлов давно уже Юрий Петрович. Но я буду, как и раньше, называть его просто Юра. После восьми классов школы Юра пошёл работать на завод учеником слесаря. Увлекался велосипедным спортом, в свободное время много тренировался, но систематическим тренировкам мешала трёхсменная работа на заводе. Все же норму первого разряда он выполнил; ему даже удалось участвовать во Всесоюзной многодневной гонке Москва — Харьков — Киев — Минск — Москва. Сам он так вспоминает об этом: «Я занял общее 35-е место, был призёром на одном этапе. Особенно этим не похвастаешься, но я всё равно рад — мне довелось испытать колоссальные трудности и вообще закончить «многодневку». После этого я еще больше полюбил шоссейные гонки и с уважением стал относиться к известным велогонщикам». Во время прохождения воинской службы он не имел возможности заниматься велоспортом, но по возвращении на «гражданку» стал усиленно тренироваться. Однако трехлетний перерыв отразился на уровне спортивного мастерства, в лидеры Юра не пробился. Его пригласили работать механиком веломастерской в общество «Труд». Тут-то он и стал обдумывать идею, как сделать велосипед одновременно и легким, и прочным.

Прошло пять лет. От старшего тренера «Труда» Михаила Борисовича Аграновича я узнал о «чудо-мастерской». Михаил Борисович рассказал мне о парне, который может устранить любую неисправность, изготовить любую деталь к велосипеду. Когда я поблагодарил старого товарища за столь ценные для меня сведения, он недоуменно развёл руками. Пришлось объяснить, что сборная СССР давно нуждается в таком мастере-умельце: «Это создаст здоровую конкуренцию нашему постоянному механику Всеволоду Юркову, тем более что тот уже порядком зазнался». Агранович стал бурно возражать: «Только через мой труп!» Пришлось прибегнуть к запрещенному приёму.

— Миша, ты — врач, человек высокого интеллекта. Неужели ты позволишь, чтобы такой талантливый механик был в стороне, когда решается судьба… ну, например, гонки Мира? Да ведь там такой специалист нужен как воздух. Я уж не говорю, как в таких условиях расцветёт мастерство самого Самойлова. Соглашайся…

Михаил Борисович задумался: где ещё достанешь хорошего механика? Я предложил компромиссное решение:

— Не будем спорить. Чего, в самом деле, мы решаем чужую судьбу, может, парень сам не захочет переходить в сборную?..Пусть будет по-твоему. Сам Самойлов давно хочет поработать в сборной, я знаю. Да он и заслужил это право.

Мы расстались по-прежнему друзьями. «Уговор уговором, но неплохо бы и самому посмотреть на этого умельца». И с этой мыслью я отправился в мастерскую Самойлова.

В мастерской прежде всего бросился в глаза образцовый порядок: слева стоял токарный станок, справа — сверлильный и электроточило. Пол начисто подметён, на стенах висят велорамы, собранные колеса. В углу трое ребят возились с велосипедом, а у большого слесарного верстака стоял небольшого роста парень, довольно плотный. Весь в работе — собирал задний переключатель, — он не замечал меня. Его движения были плавны, неторопливы, но сборка шла быстро. Виден был настоящий мастер своего дела, «как настоящий туляк»! Кто здесь будет Самойлов? — спросил я нарочито громко. Парень обернулся и расплылся в улыбке: «Не узнали, Леонид Михайлович?» Встречей я остался доволен: понравились уравновешенность, независимость, степенность, чувство собственного достоинства и способность располагать к себе собеседника. Самойлов стал механиком сборной команды страны.

Первым и самым серьёзным испытанием для него была гонка Мира 1962 года. Приходилось работать по двадцать и более часов в сутки. В обязанности механика в эти дни входило: подготовить к старту все велосипеды, а это значит — просмотреть рамы, особенно вилки, чтобы колеса были закреплены в одной плоскости и не имели перекоса, чтобы спицы были натянуты равномерно, иначе в дороге могут полопаться или от вибрации будут разворачиваться ниппеля. А если плохо приклеить однотрубку к ободу — это грозит падением гонщика на повороте. Система переключателей передач должна действовать безотказно на любом участке трассы и в любую погоду, а тормоза работать плавно, надёжно. Но вот велосипеды проверены. Старт дан. Механик сидит в техничке и зорко следит за каждым гонщиком: всё ли сделано хорошо, надежно? Кажется, всё. Но ведь никто не застрахован от проколов шин. На этот случай у механика есть несколько пар колёс тут же, в машине. Если же более серьезные неполадки, в его распоряжении три запасных велосипеда. Кажется, заменить велосипед или колесо не представляет большого труда для механика, но… только во время тренировок. На дистанции гонки всё выглядит иначе: гонщик спешит и поэтому волнуется, механик тоже спешит и, естественно, тоже волнуется. В результате тратится вдвое больше времени. Бывает, что из-за нерасторопности механика велосипедист не может догнать группу, а это сводит к минимуму шансы на успех в гонке.

samoylov007

Кончается этап. Гонщики моются, отдыхают, обедают, принимают массаж, ложатся спать. А механик? Он снова проверяет состояние всех велосипедов, исправляет поломки, подготавливает запасные колёса и велосипеды. На всё это уходит пять-шесть часов. Если же гонка идёт в дождливую погоду, то механику остаётся на сон не более 3—4 часов.

А еще механик должен быть дипломатом, он просто-таки обязан наладить контакт с механиками других команд. Нет нужной детали, какой-то мелочи, так к кому же обращаться, как не к соперникам? Ведь никакие оправдания в расчёт не принимаются: спортсмен должен ехать, и точка. Юра Самойлов оказался именно таким механиком, полезным и очень нужным в команде человеком. На его счету великолепное обслуживание велосипедистов на семи гонках Мира, Олимпийских играх в Токио, Мюнхене, Монреале, чемпионатах мира в Бельгии, Франции, Испании, ФРГ, Голландии, Италии, Англии, Швейцарии. Без него не обошлись и такие многодневные гонки, как «Тур де Авенир», «Тур Югославии», «Тур Ирландии», «Тур Швейцарии».

Он может смело говорить, что если бы не его находчивость и расторопность, то команда, которую я в последний раз готовил к гонке Мира, в седьмой раз её бы не выиграла. И я не стыжусь утверждать, что именно Юра Самойлов тогда, в 1966 году, спас команду от поражения, а меня от долгих переживаний и неприятностей служебного характера. Так уж случилось, что по вине второго тренера хорошо подготовленная команда потеряла боеспособность и лидировала гонку с небольшим преимуществом перед командой Польши, занимавшей 2-е место. В отличие от прошлых лет эти соревнования заканчивались индивидуальной гонкой на 42 километра. Такой конец вселял большие надежды на победу польских гонщиков: в их составе был Магера, который с блеском выступал в состязаниях с раздельного старта. Наш Александр Дохляков шел на 2-м месте, поэтому он стартовал предпоследним. В этом было наше преимущество перед поляками: Дохляков имел возможность получать по ходу гонки информацию о положении нашей команды. Погода в последний день не радовала, низкая облачность предвещала дождь. Правда, большинству участников удалось закончить этап в довольно благоприятных условиях. Когда до старта Дохлякова оставалось чуть более двадцати минут, подул встречный ветер, и вскоре пошел дождь, затруднивший гонку всем, кто боролся за призовые места. От результата Дохлякова зависел успех команды. Как лучшего гонщика, его сопровождала техничка, в которой находились судья, тренер Павлов и Юра Самойлов. Две трети расстояния гонщики должны были проехать по шоссейным дорогам, а оставшиеся 10 километров — по улицам города. При въезде в город Дохлякову сказали, что Магера отлично проехал этап и до минимума сократил преимущество советской команды. Александр понимал, что он обязан увеличить скорость, иначе все усилия пяти его товарищей в 15-дневной борьбе не приведут к желаемому успеху, и вся тяжесть поражения ляжет на его плечи. Из последних сил он пытался увеличить скорость, но встречный ветер сводил на нет усилия велосипедиста.

samoylov006

До финиша еще 4 километра. Информатор сообщил гонщику: «Плюс 20 секунд!» Юра закричал: «Саша, давай, еще прибавь! Скоро финиш!» До берлинского стадиона оставалось совсем немного, и на коварном повороте Дохляков упал. Чтобы велосипедисту подняться, сесть на велосипед, набрать необходимую скорость, нужно не меньше 15—20 секунд при условии, что гонщику не придется освобождать привязанные ремешками к педалям ноги… Выручил Юра Самойлов. Он тигриным прыжком перемахнул через лобовое стекло открытой машины, оттолкнулся от капота и тут же очутился рядом с пострадавшим. Он схватил Дохлякова в охапку вместе с велосипедом, поставил и помог разогнаться. Секундомер показал, что наша команда опередила польскую всего на 6 секунд. Подумайте только: 15 дней борьбы, и только 6 секунд отделяет победителя от второго призера — редчайший случай! Юра Самойлов стал героем дня. А если бы не он? Ведь непременно нашлись бы «знатоки», которые бы подвергли критике тренера, разнесли бы в пух и прах систему и методику подготовки команды. Как дорого порой стоят ничтожные мгновения в спорте высоких достижений!

 

samoylov008

А вот небольшой отрывок из воспоминаний Cергея Сухорученкова, восходящей звезды советского велоспорта конца 70-х, начала 80-х годов.Будущего олимпийского чемпиона «Москвы 80» в командной шоссейной гонке. В своей биографии, написанной Владимиром Кучмием, Сергей вспоминает старт Гонки Мира 79-го года. И совершенно не удивительно что одним из главных персонажей этих воспоминаний является Самойлов. Спрятался в тенёчке механик Юрий Самойлов, или просто Петрович, как называют его в команде,— круглый как колобок, с добрыми, лукавыми глазами. Петрович — фигура в своём роде уникальная. В семидесятом его пригласили в сборную страны — на роль механика. Долго раздумывал, но в конце концов согласился. С тех пор сборная немыслима без Петровича. К нему целые делегации домой ходили, умоляли пойти к ним работать, а он как занялся ремеслом веломеханика, так и прикипел к нему на всю жизнь. Гонщики называют Петровича «механиком души» — за удивительную мягкость, чуткость и весёлый нрав. Когда кому-то не спится, на душе муторно, идёт в мастерскую к Петровичу — за советом, на лечение. На финишах этапов его не бывает на трибунах стадионов или в гостевых ложах на переполненных улицах. Он одиноко стоит рядом c «техничкой» где-нибудь в тихом переулке, где временно размещается автопарк гонки, и ждёт своих. И когда гонщики возвращаются, каждый первым делом «отмечается» у Петровича: молча дотрагивается до его плеча, словно говоря — все в порядке, Петрович, не волнуйся, а тот одобрительно кивает головой в ответ… И вот стоит Петрович на улице Маршала Конева, перебирает инструменты в деревянном своём чемоданчике и рассказывает Пиккуусу смешную историю:

— Попросил как-то одного журналиста помочь на трассе сменить колесо. Запарка была страшная. В «завал» угодили все наши, и у меня просто рук не хватало. А журналист тот, гляжу, выпрыгнул из машины и стоит без дела на обочине, природу созерцает. Тут я ему и кричу: что стоишь, мол, помоги, видишь, человек запарился! Не успел оглянуться — у моего помощника белая рубашка стала черной, галстук застрял в цепи, вытащить не может — дернул, а тот пополам и разорвался. Жалко мне его стало, говорю: «Ладно, отдохни. Твой гонщик уже на одном колесе до финиша доехал».

Пиккуус от хохота держался за живот. Сергей в растерянности. Он удивленно глядит по сторонам. И это гонка Мира! И это большое сражение! Веселиться перед такой гонкой! Тут к нему подходит Старков и невозмутимо спрашивает:

— Знаешь сколько до старта осталось?

— Минут десять,— теряется Сергей.

— А какие у тебя колёса?

— Как какие? Боевые.

— А ты взгляни получше.

Сергей бросает взгляд на машину и приходит в ужас: забыл сменить тренировочные колеса! Быстро спрыгивает с седла, едва не свалившись на асфальт, бежит к Петровичу, а все вокруг снова смеются. Петрович смеётся громче всех. И Сергей, невольно поддаваясь общему настроению тоже заливается смехом. Потом он привыкнет к этой предстартовой беззаботности. Поймет, что беззаботность эта кажущаяся, что своего рода отдушина перед гонкой. А пока Петрович менял ему колеса и тихо ворчал, когда, мол, эти парни повзрослеют и наберутся ума, а потом похлопал шершавой ладонью по его щеке, Сергей и не подозревал, что ждёт их впереди — гонщиков, которые весело толкались на улице Маршала Конева.

 

kapitonov_couch

Воспоминания Виктора Капитонова

Виктор Капитонов возможно самый именитый советский велогонщик и тренер прошлого века. Судьба связала его с Юрием Петровичем на долгие годы. В 60-ые Капитонов выступал на велосипедах которые обслуживал Самойлов. А в 70х когда Виктор Арсеньевич стал главным тренером советской команды, он позвал Юрия Петровича снова поработать механиком сборной. Вот что Капитонов пишет в своей книге воспоминаний под названием «Ради этого стоит жить»:

Считаю, что мне очень повезло: у нас в команде работает Юрий Петрович Самойлов. Назову лишь некоторые его специальности: шофёр, токарь, слесарь, механик, автогенщик, электрик, жестянщик, чертёжник, скорняк, сварщик, шорник, дизайнер-маляр, конструктор, лудильщик, сапожник и портной. Такой человек необходим нам, особенно в странствованиях по белу свету. Почти всегда он за рулём «технички». Еще гонщиком я любил ездить в одной команде с Самойловым. Позднее узнал, что Петрович из сборной ушёл: нажил себе в гонках язву желудка. Но когда я стал главным тренером сборной, то приехал к Самойлову домой и сказал: «Возвращайся, Петрович, помогай! Наладим тебе диету, режим…» И он вернулся. О велосипедах Петрович знает всё: какая рама была у Симпсона или Анкетиля, Альтига или Рик ван Лоя, какая сегодня у Меркса… Самойлов — конструктор самобытный. Однажды он «на спор» сделал такой переключатель скоростей, какой ни один завод не мог скопировать. В другой раз спаял велосипедную раму. Стояли рядом конструкторы с Харьковского велозавода — дивились. Самойлов паял не латунью при температуре 1200 градусов, а серебром при 600 градусах. А трещотку сделал с прошлифовкой шариковых путей алмазным порошком… А как он длину тормозного пути уменьшил? Оказывается, наполнил тормозные колодки асбестовой пылью… Несколько раз Самойлов признавался лучшим механиком гонок Мира и различных велотуров. Наверное, до некоторой степени золотыми медалями Олимпиады-76 мы обязаны Юрию Петровичу. Ведь это он, один из первых в мире, заметил, что самый лучший велосипед — это тот, который собран из деталей, производимых разными фирмами мира. К примеру, машины итальянцев «Кольнаго» и «Д’Розе» Самойлов стал доукомплектовывать узлами производства «Компаньолло». На Олимпиаде в Монреале советская четверка стартовала на специальных велосипедах. Мы получили выигрыш в весе… Трудно победить чемпиона, когда твой велосипед хуже, тяжелей. Ведь гонщик, мчащийся сотни километров на плохом велосипеде и тяжелых шинах, затрачивает значительно больше энергии и «везёт» лишние тонны груза.

kapitonov_vershinin

Не буду больше утомлять читателя рассказом о велосипеде. Скажу одно: пока механик в команде Самойлов, за техническую сторону можно быть спокойным. Такой Юрий Петрович человек. Я написал: «Человек». А для меня Самойлов — человек с большой буквы. Расскажу лишь об одном случае.

…Клубящийся, с наклоном ливень. Он как бы соединил в одно целое тяжелую низкую тучу с влажно набухшей чернью распаханных полей. Сверкающая лента шоссе неровным пробором делила задымлённые ливнем пространства. И прямо на нас, постепенно увеличиваясь в размерах, исхлёстанные дорожной грязью, мчались тяжело гружёные БелАЗы, МАЗы, КрАЗы, КамАЗы… На какое-то мгновение свет — даже днем мы ехали с включенными фарами! — выхватил из полутьмы табло-указатель: «До Москвы — 220 км». Дворники натужно гребли по ветровому стеклу. Видимость оставалась отвратительной. А на спидометре нашего «Москвича» 100-110… Самойлов, с обметанным щетиной лицом, пристально всматривался в дорогу, напряжённо, с паузами напевая — приговаривая себе под нос одни и те же слова: —Кто сказал, что Волга впадает в Охотское море? А? Волга в сердце впадает моё… Кто сказал, что Волга впадает в …Балтийское море? Волга в сердце впадает моё. Кто сказал, что Волга…

Внезапно впереди возникла сильно искаженная струящейся по стеклу водой фигура мальчишки, который, извиваясь всем телом, тащил по обочине велосипед. А искореженное переднее колесо он держал в руках. Нога Самойлова придавила акселератор, и пикап настиг мальчишку. Невысокий, лет тринадцати паренёк оглянулся и снова потащил велосипед. Правда, колесо, скрюченное немыслимой восьмёркой, он повесил на руль. Самойлов улыбнулся, обогнал неудачника и остановил машину. Открыв правую дверцу, он ждал потерпевшего аварию. Когда мальчуган поравнялся с пикапом, Самойлов спросил у него абсолютно серьезно:

— Помощь не требуется?

Мальчишка в грязных кедах, облепленный промокшим бумажным спорткостюмчиком, мотнул вихрастой головой и захлюпал кедами дальше.

— Да ты погоди! Я же вижу, что надо…

— Не надо.

Юрий Петрович накинул резиновый плащ и вышел на шоссе.

— Постой!

— Ну? — оглянулся на ходу мальчуган. На кончике носа у него висела капля.

— Стой, тебе говорят! — хрипловато приказал ему Самойлов. Открыв заднюю дверь, он начал что-то искать среди коробок, чемоданов и свертков. Выдернул из-под самого низа колесо и снова вышел на дорогу.

— А вот тебе и шоссейка! — сказал он, подойдя к мальчугану. Паренек не поверил своим глазам, когда увидел, что посторонний, случайно повстречавшийся на шоссе человек стал прилаживать новое колесо к его велосипеду.

— Аппарат знакомый,— сказал Юрий Петрович. — Ну-ка, считай… До пятнадцати осилишь? Вот и считай. Вслух только.  Считай тебе говорю!

— Ну… Раз. Два. Три…

— «На меня ты посмотри»,—перебил его песенной фразой Самойлов.— Считай, считай! При счете «двенадцать» колесо оказалось на месте. Мальчишка глядел на водителя с восторженным удивлением.

— А теперь коротко — как это всё случилось? — напевая, спросил Юрий Петрович.— Говори, говори! У меня времени в обрез. Я, понимаешь, должен обогнать самолет, который вылетел из Праги. Ну?

— Так вот… Мы с Костром, ну, с Шуркой из Туманова, поспорили, кто быстрее 20 километров проедет…

— И?

— И поехали. А тут как польет! Я и это… грохнулся.

— А Костёр чего?

— Заржал и уехал.

— Так. Счеты сводить будешь?

— С Костром, что ли? Не знаю…

— Как звать-то?

— Константин.

— Совсем здорово. Вот что, Константин,— прыгай в седло и крути, чтобы жарко стало. Понял? А то простынешь. И запомни: колесо я тебе поставил своё. Я на нём в молодости ездил. Давным-давно…

— Спасибо.

— Не за что. А твоё я уж себе возьму. На память о встрече.

— Конечно.

— Тогда почеши мне нос.

— Зачем?

— Чешется… — Самойлов показал Косте грязные руки.

— А-а… — сообразил тот и осторожно почесал нос не менее грязным пальцем.

— Чеши, чеши, не боись! У меня, брат, такая примета: кто механику сборной Самойлову нос почешет — гонщиком вырастет. Не веришь? Костя зачесал еще сильнее. — Хорош. И будь здоров. А Костра своего, ну Шурку-то из Туманова, не бей. Понял? Он потом сам поймёт, что к чему.

Самойлов влез в пикап, включил двигатель и придавил клаксон, оглашая шоссе сиреной.

— Извини, Арсеньич,— сказал Самойлов, обращаясь ко мне,— мы эти десять минут наверстаем — все равно в Шереметьево раньше самолета успеем…

Небольшой эпизод. Но он не требует комментария.

Да и мне ко всему этому добавить нечего, хочется закончить эту часть повествования крылатой латинской фразой «Res ipsa loquitur», что в вольном переводе значит — «Дело говорит само за себя».

 

Текст: Лапин Кирилл (antimatter)

 

Сергей Николаевич Сухорученков

(10 августа 1956, дер. Тростная, Комаричский район, Брянская область, СССР) — советский велогонщик, олимпийский чемпион в групповой шоссейной гонке на летних Олимпийских играх 1980 года. Заслуженный мастер спорта СССР (1979). Выступал за «Вооружённые Силы». Многократный чемпион СССР в 1979—1983 гг. Чемпион СССР в многодневной гонке на приз газеты «Социалистическая индустрия» в личном зачете. Дважды (1979 и 1984) побеждал в индивидуальном зачёте на Велогонке Мира, в командном зачёте — в 1979, 1981, 1984. В 1978 и 1979 годах побеждал на гонке «Тур де л’Авенир» (фр. Tour de l’Avenir). В 1979 первенствовал в «Джиро делла Реджиони» (Италия). В 1979, 1980 и 1981 годах признавался французской газетой «Экип» сильнейшим велогонщиком мира среди любителей. Награжден орденом Дружбы народов. Ныне проживает в Санкт-Петербурге, работает тренером и директором СДЮШОР «Буревестник».

 

Пиккуус Ааво Николаевич

(р. 1954), Тарту, «Динамо», заслуженный мастер спорта, Шоссейник. Пользуется мировой популярностью. Единственный из советских велосипедистов, добившийся победы в трех крупнейших соревнованиях: Олимпиаде 1976 в командной гонке, чемпионате мира 1977 в командной гонке и на велогонке Мира 1977 в личном зачете и командном зачете. В его активе серебряные медали чемпионатов мира 1975 и 1978 в командной гонке, три победы на велогонке Мира в командном зачете 1975, 1978, 1979 и четыре победы на чемпионатах СССР в командной гонке на 100 км 1976—1979. Чемпион СССР 1980 в парной гонке на 50 км, а в 1981 — в гонке-критериум. Награжден орденом «Знак Почета». Организатор и пропагандист авторалли в Эстонии.

 

Использованные источники.

«Большие гонки» © Шелешнев Л.М. 1978

«Гонщик» © Кучмий В.М. 1984

«Ради этого стоит жить» © Капитонов В.А. sportbiography.ru

 

Иллюстрации

Личный архив Самойлова Ю.П. «Ради этого стоит жить» © Капитонов В.А.

3 комментария к “Мифы и легенды советского велоспорта: Юрий Петрович Самойлов. (Часть II : Воспоминания спортсменов)

Оставить комментарий